Неточные совпадения
Девицы, красавицы,
Душеньки, подруженьки,
Разыграйтесь, девицы,
Разгуляйтесь, милые!
Затяните песенку,
Песенку заветную,
Заманите
молодцаК хороводу нашему.
Как заманим
молодца,
Как завидим издали,
Разбежимтесь, милые,
Закидаем вишеньем,
Вишеньем, малиною,
Красною смородиной.
Не ходи подслушивать
Песенки заветные,
Не ходи подсматривать
Игры наши девичьи.
И, уехав домой, ни минуты не медля, чтобы не замешивать никого и все концы в воду, сам нарядился жандармом, оказался в усах и бакенбардах — сам черт бы не узнал. Явился в доме, где был Чичиков, и, схвативши первую бабу, какая попалась, сдал ее двум чиновным
молодцам, докам тоже, а сам прямо явился, в усах и с ружьем, как следует,
к часовым...
— Гм! — сказал тот, — забыл! Мне еще давеча мерещилось, что ты все еще не в своем… Теперь со сна-то поправился… Право, совсем лучше смотришь.
Молодец! Ну да
к делу! Вот сейчас припомнишь. Смотри-ка сюда, милый человек.
Теперь он тешил себя заранее мыслью, как он явится с двумя сыновьями своими на Сечь и скажет: «Вот посмотрите, каких я
молодцов привел
к вам!»; как представит их всем старым, закаленным в битвах товарищам; как поглядит на первые подвиги их в ратной науке и бражничестве, которое почитал тоже одним из главных достоинств рыцаря.
Так дом мой, как он есть,
Велю машинами
к реке я перевесть
(Как видно,
молодец механикой был страстен...
Услыхав, что один из окрестных молодых помещиков ездил в Москву и заплатил там за дюжину рубашек триста рублей, двадцать пять рублей за сапоги и сорок рублей за жилет
к свадьбе, старик Обломов перекрестился и сказал с выражением ужаса, скороговоркой, что «этакого
молодца надо посадить в острог».
Потом Обломову приснилась другая пора: он в бесконечный зимний вечер робко жмется
к няне, а она нашептывает ему о какой-то неведомой стороне, где нет ни ночей, ни холода, где все совершаются чудеса, где текут реки меду и молока, где никто ничего круглый год не делает, а день-деньской только и знают, что гуляют всё добрые
молодцы, такие, как Илья Ильич, да красавицы, что ни в сказке сказать, ни пером описать.
Случилось,
молодцы,
Зашла
к нам богомолочка...
К дьячку с семинаристами
Пристали: «Пой „Веселую“!»
Запели
молодцы.
(Ту песню — не народную —
Впервые спел сын Трифона,
Григорий, вахлакам,
И с «Положенья» царского,
С народа крепи снявшего,
Она по пьяным праздникам
Как плясовая пелася
Попами и дворовыми, —
Вахлак ее не пел,
А, слушая, притопывал,
Присвистывал; «Веселою»
Не в шутку называл...
Неужели это прекрасное чувство было заглушено во мне любовью
к Сереже и желанием казаться перед ним таким же
молодцом, как и он сам? Незавидные же были эти любовь и желание казаться
молодцом! Они произвели единственные темные пятна на страницах моих детских воспоминаний.
Серпуховской поцеловал во влажные и свежие губы
молодца вахмистра, и, обтирая рот платком, подошел
к Вронскому.
— А жаль, что вы уезжаете, — сказал Степан Аркадьич. — Завтра мы даем обед двум отъезжающим — Димер-Бартнянский из Петербурга и наш Веселовский, Гриша. Оба едут. Веселовский недавно женился. Вот
молодец! Не правда ли, княгиня? — обратился он
к даме.
— Экой
молодец стал! И то не Сережа, а целый Сергей Алексеич! — улыбаясь сказал Степан Аркадьич, глядя на бойко и развязно вошедшего красивого, широкого мальчика в синей курточке и длинных панталонах. Мальчик имел вид здоровый и веселый. Он поклонился дяде, как чужому, но, узнав его, покраснел и, точно обиженный и рассерженный чем-то, поспешно отвернулся от него. Мальчик подошел
к отцу и подал ему записку о баллах, полученных в школе.
— Ага! — промолвил Базаров. — У твоего отца, видно, губа не дура. А он мне нравится, твой отец, ей-ей! Он
молодец. Однако надо познакомиться, — прибавил он и отправился назад
к беседке.
— Господин почтенный, едем мы с честного пирка, со свадебки; нашего
молодца, значит, женили; как есть уложили: ребята у нас все молодые, головы удалые — выпито было много, а опохмелиться нечем; то не будет ли ваша такая милость, не пожалуете ли нам деньжонок самую чуточку, — так, чтобы по косушке на брата? Выпили бы мы за ваше здоровье, помянули бы ваше степенство; а не будет вашей
к нам милости — ну, просим не осерчать!
Его очень русское лицо «удалого добра
молодца» сказки очень картинно, и говорит он так сказочно, что минуту, две даже Клим Самгин слушает его внимательно, с завистью
к силе,
к разнообразию его чувствований.
— Бир, — сказал Петров, показывая ей два пальца. — Цвей бир! [Пару пива! (нем.)] Ничего не понимает, корова. Черт их знает, кому они нужны, эти мелкие народы? Их надобно выселить в Сибирь, вот что! Вообще — Сибирь заселить инородцами. А то, знаете, живут они на границе, все эти латыши, эстонцы, чухонцы, и тяготеют
к немцам. И все — революционеры. Знаете, в пятом году, в Риге, унтер-офицерская школа отлично расчесала латышей, били их, как бешеных собак.
Молодцы унтер-офицеры, отличные стрелки…
Маша смотрела на него с изумлением и перевела слова его Кирилу Петровичу. Кирила Петрович ничего не отвечал, велел вытащить медведя и снять с него шкуру; потом, обратясь
к своим людям, сказал: «Каков
молодец! не струсил, ей-богу, не струсил». С той минуты он Дефоржа полюбил и не думал уж его пробовать.
Прислал раз
к Ермаку татарин Карача посла, говорит: «Мы тебе покорились, а нас ногайцы обижают, пришли
к нам своих
молодцов на помощь. Мы вместе ногайцев покорим. А что мы твоих
молодцов не обидим, так мы тебе клятву дадим».
— Простите меня, ради Христа, атаманы-молодцы! — говорил он, кланяясь миру в ноги, — оставляю я мою дурость на веки вечные, и сам вам тоё мою дурость с рук на руки сдам! только не наругайтесь вы над нею, ради Христа, а проводите честь честью
к стрельцам в слободу!
Узнали, что это за птица: никто другой, как сатана, принявший человеческий образ для того, чтобы отрывать клады; а как клады не даются нечистым рукам, так вот он и приманивает
к себе
молодцов.
— Славно, Митя!
Молодец, Митя! — крикнула Грушенька, и страшно злобная нотка прозвенела в ее восклицании. Маленький пан, багровый от ярости, но нисколько не потерявший своей сановитости, направился было
к двери, но остановился и вдруг проговорил, обращаясь ко Грушеньке...
— Кто, кто передал тебе эти слухи, говори! Этот разбойник Марк? Сейчас еду
к губернатору. Татьяна Марковна, или мы не знакомы с вами, или чтоб нога этого
молодца (он указал на Райского) у вас в доме никогда не была! Не то я упеку и его, и весь дом, и вас в двадцать четыре часа куда ворон костей не занашивал…
Так же было и с сапожником. Идет «
молодец» с дядей в Каретный ряд
к земляку-сапожнику.
В ученье мальчики были до семнадцати-восемнадцати лет.
К этому времени они постигали банный обиход, умели обращаться с посетителями, стричь им ногти и аккуратно срезывать мозоли. После приобретения этих знаний такой «образованный» отрок просил хозяина о переводе его в «
молодцы» на открывшуюся вакансию, чтобы ехать в деревню жениться, а то «мальчику» жениться было неудобно: засмеют в деревне.
Является
к Павлову «
молодец» со своим дядей, давним приятелем.
— Ну,
молодец девка моя Вера, — говорила мужу Марья Алексевна, удивленная таким быстрым оборотом дела: — гляди — ко, как она забрала молодца-то в руки! А я думала, думала, не знала, как и ум приложить! думала, много хлопот мне будет опять его заманить, думала, испорчено все дело, а она, моя голубушка, не портила, а
к доброму концу вела, — знала, как надо поступать. Ну, хитра, нечего сказать.
Николай раз на смотру, увидав
молодца флангового солдата с крестом, спросил его: «Где получил крест?» По несчастью, солдат этот был из каких-то исшалившихся семинаристов и, желая воспользоваться таким случаем, чтоб блеснуть красноречием, отвечал: «Под победоносными орлами вашего величества». Николай сурово взглянул на него, на генерала, надулся и прошел. А генерал, шедший за ним, когда поравнялся с солдатом, бледный от бешенства, поднял кулак
к его лицу и сказал: «В гроб заколочу Демосфена!»
— Три сыночка, да девки две, да во двор
к старшей принял
молодца, пятый годок пошел.
— Какой ты
молодец стал… а! В отца пошел, в отца… Когда
к нам в Узел-то приехал?
— Да уж второй месяц. Красавица…
Молодец этот Александр Павлыч! Так ему не взять бы ее, так он сначала ее выдал за него, а потом уж и прибрал
к своим рукам.
— Что же мы сидим тут? — спохватился Бахарев. — Пойдем
к старухе… Она рада будет видеть этакого
молодца. Пойдем, дружок!
Прочухавшийся приказчик еще раз смерил странного человека с ног до головы, что-то сообразил и крикнул подрушного. Откуда-то из-за мешков с мукой выскочил
молодец, выслушал приказ и полетел с докладом
к хозяину. Через минуту он вернулся и объявил, что сам придет сейчас. Действительно, послышались тяжелые шаги, и в лавку заднею дверью вошел высокий седой старик в котиковом картузе. Он посмотрел на странного человека через старинные серебряные очки и проговорил не торопясь...
Михей Зотыч был один, и торговому дому Луковникова приходилось иметь с ним немалые дела, поэтому приказчик сразу вытянулся в струнку, точно по нему выстрелили.
Молодец тоже был удивлен и во все глаза смотрел то на хозяина, то на приказчика. А хозяин шел, как ни в чем не бывало, обходя бунты мешков, а потом маленькою дверцей провел гостя
к себе в низенькие горницы, устроенные по-старинному.
— А я ведь знавал Михея-то Зотыча, — говорил он, подвигая стул ближе
к Галактиону. — Еще там, на заводах… Как же! У него три сына было, три
молодца.
Иная ждет, ждет своего карпатского
молодца, думает, что он уже в тюрьме или убит где-нибудь в драке, — и вдруг он один, а то с двумя-тремя товарищами, как с неба, упадет
к ней.
К красну солнцу наконец
Обратился
молодец:
«Свет наш солнышко! ты ходишь
Круглый год по небу, сводишь
Зиму с теплою весной,
Всех нас видишь под собой.
— Экой провор! — ласково ударив по плечу нареченного зятя, молвил Зиновий Алексеич. —
Молодцом, Никитушка! Не успел приехать, и товар
к нему еще не пришел, а он уж и сбыл его… Дело! Да что ж мы стоим да пустые лясы-балясы ведем? — вдруг спохватился Доронин. — Лизавета Зиновьевна, твое, сударыня, дело!.. Что не потчуешь жениха?.. Прикажь самоварчик собрать да насчет закусочки похлопочи…
«Купецкие
молодцы́» снуют взад и вперед с озабоченными лицами, а хозяева либо старшие приказчики, усевшись на деревянных, окрашенных сажей стульях с сиденьем из болотного камыша или прислонясь спиной
к дверной притолоке, глубокомысленно, преважно, с сознанием самодостоинства, поглядывают на укладку товаров и лишь изредка двумя-тремя отрывистыми словами отдают татарам приказанья.
А куда девались мо́лодцы, что устроили катанье на славу? Показалось им еще рано,
к Никите Егорычу завернули и там за бутылкой холодненького по душе меж собой разговаривали. Друг другу по мысли пришлись. А когда добрались до постелей, долго не спалось ни тому, ни другому. Один про Дунюшку думал, другой про Наташу.
— Ладно, приду, — так же тихо ответил Доронин. — А сегодня я с нарочным письмо послал
к Меркулову, обо всем ему подробно отписал. На пароход посадил с тем письмом
молодца. В две недели обернется. Завтра потолкуем, а делу конец, когда ответ получу. Лучше как хозяйско согласье в руках — спокойнее…
Первый силач, первый красавец изо всех деревень якимовских, давно уж Гриша Моргун в чужой приход стал
к обедням ходить, давно на поле Ореховом, на косовице Рязановой, чуть не под самыми окнами Семена Парамоныча, удалой
молодец звонко песни поет, голосистым соловьем заливается…
И сквозь кипящие боем ватаги пробился
к Алеше Мокееву. Не два орла в поднебесье слетались — двое ярых бойцов, самых крепких
молодцов грудь с грудью и лицом
к лицу сходились. Не железные молоты куют красное железо каленое — крепкорукие бойцы сыплют удары кулаками увесистыми. Сыплются удары, и чернеют белые лица обоих красавцев. Ни тот, ни другой набок не клонится, оба крепко на месте стоят, ровно стены каменные.
Собрáлись дéвицы, подошли
к ним
молодцы, но стали особым кружком. В хороводе песню за песней поют, но игра идет вяло, невесело. Молодица, что созывную песню запевала, становится середь хоровода и начинает...
Гурьба
молодцов к хороводу идет. Тихо, неспешно идут они, охорашиваясь. Пары в круг становятся. Тут и миршенские, и якимовские. Вместе все весело, дружно играют.
Алексей скинул пальто. Был он в коротеньком сюртуке, в лаковых сапожках, белье из тонкого голландского полотна было чисто, как лебяжий пух, но все сидело на нем как-то нескладно, все шло
к лесному добру
молодцу ровно
к корове седло, особенно прическа с пробором до затылка, заменившая темно-русые вьющиеся кудри, что когда-то наяву и во сне мерещились многим, очень многим деревенским красным девицам.
Собирает он казачий круг, говорит казакам такую речь: «Так и так, атаманы-молодцы, так и так, братцы-товарищи: пали до меня слухи, что за морем у персиянов много тысячей крещеного народу живет в полону в тяжелой работе, в великой нужде и горькой неволе; надо бы нам, братцы, не полениться, за море съездить потрудиться, их, сердечных, из той неволи выручить!» Есаулы-молодцы и все казаки в один голос гаркнули: «Веди нас, батька, в бусурманское царство русский полон выручать!..» Стенька Разин рад тому радешенек, сам первым делом
к колдуну.
— Сбери-ка,
молодец,
к сторонке посуду-то, — сказал ему дядя Елистрат, — да вели обрядить нам московскую селянку, да чтоб было поперчистей да покислей. Капусты-то не жалели бы.
Немного прошло времени, вдали показались язвицкие тройки. Впереди ехал в тарантасе удалой Федор. На телегах сидело десять
молодцов, все в одинаких красных рубахах. Подъехав
к Самоквасову, они было загорланили.
Вскоре пришел Алексей. В праздничном наряде таким
молодцом он смотрел, что хоть сейчас картину писать с него. Усевшись на стуле у окна, близ хозяина, глаз не сводил он с него и с Ивана Григорьича. Помня приказ Фленушки, только разок взглянул он на Настю, а после того не смотрел и в ту сторону, где сидела она. Следом за Алексеем в горницу Волк вошел, в платье Патапа Максимыча. Помолясь по уставу перед иконами, поклонившись всем на обе стороны, пошел он
к Аксинье Захаровне.